пятница, 9 мая 2014 г.

«Комсомольская правда»: Председатель ЦИК Донецкой народной республики Роман Лягин: Референдум 11 мая будет!

http://www.kp.ru/f/4/image/69/14/441469.jpg9.05.2014

Спецкор "КП" Дарья Асламова отправилась в Донецк, чтобы узнать, как здесь отнеслись к инициативе президента России отложить голосование на юго-востоке Украины

Опубликовано kpru на YouTube

Нацизм, которого на Украине нет

oleglurie_new 
8 мая, 21:40
1400

Экс-глава «ЮКОСа» Михаил Ходорковский: 
«Слава народу новой демократической Украины! Дорогие друзья, я вчера со своими украинскими друзьями был ночью на Майдане, мы много здесь разговаривали с людьми. Российская пропаганда, как всегда, врет: здесь нет фашистов и нацистов».

Депутат Госдумы Илья Пономарев: 
«На днях я вернулся с Украины… Теперь могу рассказать о том, что видел. А видел многое, не видел только бандеровцев, хотя активно искал во всех местах. Еще о национализме. Я уже сказал, что никакой бандеровщины в Киеве нет и было. Отдельные личности или малые группы нациков тут не в счет - массового характера это явление не носит... Все эти байки про бандеровский переворот и украинский фашизм – страшные сказки нашего телевидения для запугивания населения и промывания мозгов, для чего роль "Правого сектора" значительно преувеличили».

Журналист Олег Кашин также считает украинский нацизм мифом:
"Происходящее на Украине, - пишет 7 мая Кашин в своем FB (орфография сохранена) - это глобальная, тотальная, беспощадная война люмпенов и нелюмпенов….Среди люмпенов все хотят «стабильности» и «защищенности», даже если за это надо заплатить собственным достоинством… Среди них всех — иррациональная ненависть к «бендеровцам», «неонацистам» и «неофашистам». Хотя никто из них, как правило, этих самых «бендеровцев» не видел даже по телевизору».

Корреспондент «Los Angeles Times» Сергей Лойко на «Эхе Москвы»: 

«Главное, это быть объективным… И в этой связи я хотел бы поговорить о вооруженном перевороте, о том, что придут какие-то полчища фашистов, всех там на востоке зарежут и убьют… «Сторонники федерализации» в кавычках с автоматами в руках и с гранатометами обычно говорят: «Вот придет «Правый сектор»!». «Правый сектор» – это, вообще, просто какой-то абсолютно мифологизированный образ вселенского зла. Это преисподняя какая-то. На самом деле ничего этого и в помине нет. Никто никому не угрожает. Вся восточная Украина говорит и будет говорить по-русски. Никто им не мешал, никто ничего не отнимал».

Депутат Одесского областного совета Алексей Гончаренко в эфире радио Baltkom: «Организация под названием «Правый сектор» широко известна только на территории России, и информация о ее большой роли в украинском кризисе сильно преувеличена. На мой взгляд, организация Правый сектор вообще известна только в России». В Одессе Гончаренко «ни одного члена Правого сектора не видел: «С моей точки зрения, эта организация вообще является какой-то полумифической».
Одним словом, нацизма на Украине нет, нет и еще раз нет. Странно лишь то, что подготовка боевиков, рвущихся «убивать москалей», ведется полным ходом. Однако, все вышеназванные персонажи и их читатели-почитатели по-прежнему продолжают настаивать на том, что с нацистской и националистической идеологией на Украине все очень хорошо. Её там, оказывается, просто нет.

Друзья! Кто-нибудь, ткните в физиономии российским защитникам украинских нацистов информацию, приведенную здесь. Я понимаю, что большинство из них сейчас обретаются заграницей (Ходорковский, Кашин, Лойко) или прикрыты депутатской неприкосновенностью (Пономарев). Но пришлите им ссылку, хотя бы почтой, пусть  прочитают. К 9-му Мая…

Пенсия для НАТО

Н. Стариков
09.05.14

Наш «подарок» к Юбилею НАТО — Крым. Его возвращение в состав Родины-матери. Похоже, подарок России нашим «партнерам» пришелся не по вкусу. Об агрессивном блоке НАТО и его истории рассказывает фильм канала «Мир».
И вообще — НАТО 65 лет. Пора на пенсию!


Пенсия для НАТО


Источник: http://www.mirtv.ru/programms/1440654/episode/10183976

Не простим! Размышления «недобитых одесских колорадов».


Татьяна Геращенко
09.05.14
Полемика

Мы никогда уже не будем прежними. Все разделилось на «до» и «после». Для меня больше не существует 1 Мая, потому что 1 Мая на Куликовом мы обсуждали... теперь, получается, разную ерунду, например, что с некоторых пор носим с собой паспорта.

А кто-то даже предлагал провести флешмоб - собраться всем на поле с паспортами, чтобы стало понятно, сколько нас — «заезжих колорадов» и «русских туристов». Обсуждали, как на этом лобном, открытом всем ветрам месте, быть летом в жару - выдержат ли люди? Понимаете, в какой плоскости мы еще мыслили? Понимаете, что в тот день кто-то начал утро с надувания воздушных шариков, а вечером мозговал, какую кашу приготовить на полевой кухне?.. А завтра был уже совсем другой «флешмоб» - с паспортами для того, чтобы опознавать трупы...
Понимаете?..

«А как же провокации ультрас и «Правого сектора», обещанные на 2 мая?», - спрашивала я. «Да вы видели этот так называемый одесский «Правый сектор?! - Посмеивались куликовцы. - У них сопли еще не высохли, их мамки заругают и на улицу не пустят». Отчасти не верили, а отчасти судили по себе — поджечь заживо, разве это может придти в голову нормальному человеку? И это, несмотря на то, что раньше в них уже и стреляли, и нещадно избивали за георгиевские ленточки (те самые «несуществующие бандеровцы», придуманные кремлевской пропагандой). «Это ж Одесса - шикнем, они и разбегутся». Думали, что привезенными накануне Парубем бронежилетами «ониждети» играть будут. Ведь сами-то… Сами, знаете, чем защищались? Тем, что оказалось с собой - книжками в карманах напротив сердца! Романтики! 1 Мая они еще шутили - в последний раз перед тем, как не вернуться домой.
Я никогда не прощу - и весь мир не должен простить - эту навечно застывшую картину ужаса, эти обугленные замершие в неестественных позах фигуры, эти отпечатки рук на окнах Дома профсоюза, какие мы раньше видели только в кинохронике о концлагерях или массовом убийстве вьетнамцев в Сонгми.

Я считаю, что пройдет много лет, очень много, потому что мы еще долго не сможем опомниться, и одесские скульпторы перестанут лепить абстракции, а создадут каждый по такой фигуре - выпрыгивающей из окна, ползущей по ступенькам, закрывающей своим телом товарища, и оставят их в Доме профсоюзов навсегда.  

Я буду плевать в лицо каждому, кто с иронией заявит «Где вы видели в Одессе фашистов?», ведь люди - тысячи людей, - которые круглые сутки несут на Куликово поле цветы и лампадки, не перестают повторять сквозь слезы «Проклятые фашисты!», как бы ни умничала забалтывающая преступления шваль.

Я никогда не прощу того, что, завидев в окнах черный дым и совместив его с картинкой из телевизора и взрывами, от которых сотрясался дом, мой шестилетний ребенок впал в истерику и спросил «Теперь они придут поджигать нас?». Этот жуткий сгусток, который достаточно было вдохнуть, чтобы отравиться и слечь с температурой 39 и болью в костях. Слова моего ребенка процитировал в статье мой московский коллега, после чего сын сказал: «А этот дядя напишет про меня хорошо, когда кончится война?». И этого я тоже не прощу - войны в детской яви, а не в детском сознании.