24.09.14А. Зубченко
Версии

Можно, конечно же, упрекнуть меня в излишнем
внимании к теме доллара. Тем более что «информационный повод» каждый раз
меняется: то бакс по четырнадцать гривен, то по пятнадцать. И
продолжает расти. Гривна, соответственно, падать. Офисное быдло,
выросшее в период независимости, снисходительно называет людей, которые
бегут менять гривны, «аленями» и думает, что оно (быдло) самое умное.
Зачем, дескать, паниковать? Это все игры с курсом.
Одни наживутся, другие пролетят. Потом все устаканится. Они просто не
понимают специфики падения курса, которая намертво впечаталась в
генетическом коде тех, кто пережил девяностые и развал СССР. Вы,
наверное, помните, как все было. Не имеет смысла пересказывать.
Банковская система, представленная одним учреждением – Сбербанк СССР,
преподнесла всем вкладчикам чудесный подарок под названием «обесцененные
вклады населения». В один момент все (!), кто откладывал себе на
спокойную старость, потеряли все свои сбережения. И не было практически
никакой возможности спастись. Тысячи рублей на счете, которые
представлялись колоссальной суммой, в одно мгновение превратились в кучу
«монеток». Думаете, народ забыл об этом? Нет, конечно. Двадцать лет
длилась эпопея с «возвращением» и «индексацией» вкладов. Под выборы об
этой теме регулярно вспоминали. «Юлина тысяча», потом «Витина тысяча».
За этими деньгами, весьма скромными даже по меркам сытых двухтысячных
годов, давились в очередях и умирали. А почему? Потому что
психологически важно было получить хоть что-то. Такой себе привет из
прошлого.
Именно в девяностые зародилось совершенно особое отношение людей к американской валюте. В одно мгновение она стала символом стабильности, уверенности в завтрашнем дне, гарантией будущего для детей. И все это началось именно с падения сначала рубля, а потом купона-карбованца. С фуфлонами вообще была песня: они обесценивались прямо на глазах.
Сначала самой крупной была тысячная купюра. Потом десятитысячная, стотысячная и, наконец, миллионная. Я четко помню курс: 100 долларов – 16 000 000 купоно-карбованцев. Над всем этим царил бакс. Попытки открыть валютные магазины и валютные же рестораны проваливались по одной простой причине: народ рассматривал доллар как средство накопления. Накопление не от хорошей жизни, а просто чтобы выжить. Все цены на базарах на товары были в у.е. Так проще, потому что курс каждый день менялся. Банковские учреждения, предлагавшие сумасшедший процент за вклады, а также всевозможные трастовые фонды рассматривались большинством как лохотроны. Да, много людей от безысходности поиграли во всякие там «МММ» и «хопры». Благо, помогла реклама, которая тогда еще была новинкой. Люди по привычке верили телевизору и газетам. Но опять-таки победил доллар. Все искали возможность заработать любым путем и отложить пару сотен баксов. Многие откладывали по пятерке-десятке. Это современные столичные офисные хомячки, выросшие на пластиковых карточках и потребительских кредитах, как-то не задумываются о том, что такое падение доллара. А мое поколение ощутило все на своей шкуре. Все понимали: курс падает – растет бензин. Растет бензин – повышаются цены на все. Плюс ко всему тотальный дефицит всего, поскольку рынок только становился. Причем в самых примитивных формах.
Именно в девяностые зародилось совершенно особое отношение людей к американской валюте. В одно мгновение она стала символом стабильности, уверенности в завтрашнем дне, гарантией будущего для детей. И все это началось именно с падения сначала рубля, а потом купона-карбованца. С фуфлонами вообще была песня: они обесценивались прямо на глазах.
Сначала самой крупной была тысячная купюра. Потом десятитысячная, стотысячная и, наконец, миллионная. Я четко помню курс: 100 долларов – 16 000 000 купоно-карбованцев. Над всем этим царил бакс. Попытки открыть валютные магазины и валютные же рестораны проваливались по одной простой причине: народ рассматривал доллар как средство накопления. Накопление не от хорошей жизни, а просто чтобы выжить. Все цены на базарах на товары были в у.е. Так проще, потому что курс каждый день менялся. Банковские учреждения, предлагавшие сумасшедший процент за вклады, а также всевозможные трастовые фонды рассматривались большинством как лохотроны. Да, много людей от безысходности поиграли во всякие там «МММ» и «хопры». Благо, помогла реклама, которая тогда еще была новинкой. Люди по привычке верили телевизору и газетам. Но опять-таки победил доллар. Все искали возможность заработать любым путем и отложить пару сотен баксов. Многие откладывали по пятерке-десятке. Это современные столичные офисные хомячки, выросшие на пластиковых карточках и потребительских кредитах, как-то не задумываются о том, что такое падение доллара. А мое поколение ощутило все на своей шкуре. Все понимали: курс падает – растет бензин. Растет бензин – повышаются цены на все. Плюс ко всему тотальный дефицит всего, поскольку рынок только становился. Причем в самых примитивных формах.







